для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-32-13 (приемная ректора)
+ 7 495 692-41-67 (касса учебного театра)
E-mail: public@mxat-school.ru

| виктор рыжаков: «человек театра – это человек мира» |

Виктор Рыжаков: «Человек театра – это человек мира»

Алла Шевелева, Театральная афиша столицы, 30.01.2020
Режиссер и педагог Школы-студии МХАТ Виктор Рыжаков –человек уникального таланта и работоспособности. Он ставит спектакли на главных площадках Москвы и Санкт-Петербурга, создал в ЦИМе научно-исследовательский институт театра, осваивает формат спектакля для онлайн-кинотеатра Okko, ездит по всему миру в экспедиции со своими студентами. Когда номер уходил в печать, стало известно, что Рыжаков назначен худруком «Современника». И хотя режиссёр отказался комментировать свое назначение, наш разговор проливает свет на его художественную программу и театральные взгляды.

– Недавно в Школе-студии МХАТ прошла конференция «Актерское образование. Апгрейд», которая сопровождалась программным заявлением о внедрении в обучение новых форм театральности. Не означает ли это, что понятия, заданные основателями школы, остались в далёком прошлом?
– По-моему, это естественная практика, суть же всех процессов неизменна. Перезагрузка вызвана желанием пересмотреть свой прежний опыт, отношение к происходящему в профессиональном мире и вокруг школы. Все дело – в интонации, с которой мы обращаемся друг к другу, и в наших профессиональных и исследовательских «амбициях». Любые технологии, пересмотренные или каким-то образом заимствованные из других театральных направлений и дисциплин, названные по-другому или используемые в зависимости от контекста сегодняшнего «ЧУШ Астафьева, или все, что осталось после нашей экспедиции на родину автора» времени, – все это имеет отношение к изменяющемуся пути любой актерской школы.
Например, тезис Анатолия Васильева, о том, что «заниматься необходимо не мастерством артиста, а искусством театра», позволяет каждому актеру стать не просто исполнителем, а исследователем, созидающим свой путь. На сцене не артиста ждут, но человека. Любой художник – человек, не согласный с порядком вещей в этом «сумасшедшем мире», и ему обязательно хочется что-то в нем изменить. Во все времена удивить можно было только искренностью, которая присуща человеку, остро отзывающемуся на все происходящее вокруг.
В школе возможно создать такую питательную среду, в которой каждому захочется изменяться и совершенствоваться. Остальное – дело техники: натренированное внимание, воображение, фантазия. Без этого никуда.

– Существует ли система Виктора Рыжакова?
– Боюсь, что нет. Каждый раз мы работаем с новыми людьми, а значит, каждый раз заново складываем эти «пазлы» и меняемся сами. Внутри всегда остается противоречие желаемого с действительным, которое и дает энергию двигаться дальше. Но я всегда хочу добиться одного: люди, с которыми вместе работаешь, должны быть в этой работе непременно счастливы.

– Судя по всему ваши студенты – очень счастливые люди. Предполагается, что они станут частью «Июльансамбля»?
– Это зависит от многих обстоятельств и собственного выбора каждого. Мы с первого дня договорились побыть эти четыре года группой, отправившейся в «дальнее путешествие» в незнакомые миры и смыслы. И с первого же года начались наши бесконечные экспедиции. Это традиции первозданного передвижного театра, театра путников и пилигримов. Хочется, чтобы для каждого стало очевидным, что человек театра – это человек мира и что он принадлежит к громадному сообществу людей, у которых нет ни границ, ни времени, ни национальности, ни закрепленной территории. Поэтому, куда бы мы ни поехали – работать в хосписе, либо в крестьянском фермерском хозяйстве, либо очищать от мусора кусок леса или строить уличный амфитеатр – наш поиск продолжается. Мы уезжаем за 200 км вглубь Красноярского края в деревню пообщаться с людьми, которые там живут, и после этого читаем тексты Астафьева. Мы пробовали посадить настоящий сад в Подмосковье, а во Франции принимали участие в строительстве театральной площадки. Хотелось, чтобы мои юные коллеги, еще будучи молодыми людьми, получили разнообразный опыт физического труда – опыт чего-то сделанного вместе, в компании с новыми незнакомыми людьми и своими собственными руками.

– Есть мнение, что студенту нужно говорить об идеальном театре, не обрушивая на него свой негативный опыт в профессии. 
– У любого художника должна быть мечта, которую хотелось бы не потерять, проходя через череду сложнейших испытаний. Что-то скрывая или не договаривая, можно легко оказаться заложником двойных стандартов. Сегодня мы живем в таком мире, где спрятаться невозможно. Хочешь или нет, ты должен в этом процессе участвовать, не боясь ошибаться. В театре не может быть такого: туда надо, а туда не надо. Атавизм тоталитарного режиссерского театра прошлого века – режиссер единственный непререкаемый авторитет и созидатель спектакля, остальные же – исполнители воли творца! Любой опыт важен, от правды не прячутся.

– Вы считаете, что режиссер не должен быть диктатором?
– В своей практике я всю жизнь пытаюсь эту модель разрушить, не допустить и в себе диктатуры. Для своих студийцев хотелось всегда быть старшим коллегой, скорее проводником, способным на время путешествия обезопасить их движение в неизвестном пространстве: в переправе по бурной реке я нужен для того, чтобы подстраховать, а не для того, чтобы указать, как и каким стилем здесь стоит плыть.

– У вас большой опыт постановок по пьесам Ивана Вырыпаева. На всех ли этапах его творческого пути вы совпадали?
– Иван в своем творческом пути всегда был «богоискателем» и в этом ничуть не изменился. Мне бесконечно близко его непреодолимое желание искать ответы на самые острые и болезненные вопросы, на которые любому из нас невозможно не отвечать.

– Сейчас вы вместе репетируете новый спектакль?
– Да, по новой пьесе Ивана “Entertainment”, в которой буквально вчера была поставлена последняя точка. Это возможно, когда драматург и актер в одном лице, то есть такой наш собствен ный «шекспировский» театр. Мне же отведена роль режиссера-организатора, что в конкретных обстоятельствах не так-то и просто. Пока мы мужественно преодолеваем все сложности, даже добились в проведенных репетициях нескольких счастливых минут. (Улыбается.)

– Как продвигается строительство новой сцены в ЦИМе?
– Это самый важный и болезненный наш проект. Должны были открыть задуманную нами новую сцену в конце года, но денег не хватило, и найти их совсем не просто. Есть еще надежда, что найдутся неравнодушные люди и помогут нам все-таки завершить строительство этого уникального зала-трансформера для тех 20-летних молодых людей, которые завтра будут определять будущее театральной России. 
Наш научно-исследовательский институт театра, как мы нахально и самоуверенно называем наш ЦИМ, работает в разных плоскостях: и с менеджерами, и с художниками разных специальностей, и с учеными разных дисциплин, и, конечно же, со зрителями. Это такая наша собственная планета, модель нашего «идеального» мира. Мы запланировали, что первой работой на новой сцене будет спектакль по пьесе Олжаса Жанайдарова «Алдар» – блистательный, болевой текст про нашу трагическую реальность и наши людские ценности.
Надеюсь, что мы все же дождемся дня, когда сцена будет достроена и на ней станет возможным выпускать спектакли. Надеемся, что это случится весной, ведь весной всегда все по-новому…(Хитро улыбается.)