для слабовидящихнормальная
РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-39-36 (учебный отдел)
+7 495 629-32-13 (ректорат), + 7 495 629-86-56 (касса)
E-mail: public@mxat-school.ru

| тихий лидер |

Тихий лидер

Павел Руднев, Петербургский театральный журнал, 17.08.2018
Это была общая интонация утра 13 августа в Московском Художественном театре: хоронили не просто артиста, хоронили художественного лидера этого театра. Об этом сказал артист, «современниковец» Авангард Леонтьев: «Только сейчас мы это осознали, только сейчас». В официальном, обычно скупом некрологе театра выделялось точное, единственно верное определение — «коренной артист МХТ».

Понимаю всю бестактность подобных сравнений, но все же тут это важно — масштабы прощания с Дмитрием Брусникиным были сравнимы с масштабами похорон Олега Табакова. В 2018 году мхатовская «страна» потеряла своего и явного, и тихого лидера. Смерть вообще собрала в этом году в театральной республике богатый урожай.

Дмитрий Брусникин был без сомнения «ефремовец», оставался им до последнего дня. Ученик и последователь Олега Ефремова, сыгравший в его мхатовский период свои важнейшие роли, чаще вводами — преимущественно чеховский репертуар, вобрав в себя сумму знаний и мирочувствований человека последних советских лет. Андрей в «Трех сестрах» был значительной ролью — по сцене ходил большой, одомашненный человек, смирный, привыкший грустить и молчать, интеллигент, сломленный бытом. Наташа (Наталия Егорова) буквально наседала на него, вдавливая Андрея в диван, — и никакая диванная стенка, скрывающая от зрителя подробности, не могла скрыть унижения этого вырванного, украденного у апатичного Андрея соития. Наташа бурно торжествовала над изнасилованным мужем, как коршун над захваченным ягненком, обмякшим в когтях. Дмитрий Брусникин играл тут гибель и сдачу русского интеллигента, физика-лирика, в постсоветские годы.

С какого-то момента актерство, видимо, и было для него сопряжено с чувством исчерпанности этой грани таланта, необходимо было искать себя в другом типе творчества — с 1993 года Дмитрий Брусникин преподает в Школе-студии МХАТ, что постепенно станет его основной профессией и к концу жизни его прославит, сделает знаменитым, довоплотит, закольцует карьеру.

У этого пути из артистов в педагоги была своя логика. Скажу крамольную вещь, но уверен, что Дмитрию Брусникину как ефремовцу далеко не все нравилось в табаковском МХТ, он был из другого слоя мхатовской почвы. По крайней мере, ему точно, видимо, не нравилось это вечное противопоставление: тогда, при Ефремове, было плохо, теперь стало хорошо. Душа не принимала такой элементарной дуальности.

В Школу-студию Брусникин уходит, как в закрытую лабораторию, где можно медленно разрабатывать динамит для подрыва системы, — собственно, Школа-студия МХАТ всегда и отличалась этим свойством: формировать курсы, которые были бы оппозицией доминирующему стилю, конвенции. В этом смысле Дмитрий Брусникин был подлинным ефремовцем — они оба заготовляли в недрах актерского института нечто, что сможет послужить подпоркой, костылем, вспомоществованием метрополии. Вспоминаются прекрасные слова драматурга Леонида Зорина, который писал в «Авансцене», что Ефремов приходит на зов Художественного театра, как добрый Иафет, который должен был прикрыть наготу отца Ноя. Видимо, так же мыслил и Станиславский, начавший отсчет студий Художественного театра, отпочкующихся от метрополии, но только для того, чтобы при удобном случае вернуться в лоно.

Вот это очень полезная мотивация для образования: уйти в педагогику от разочарования — нет, не в профессии, а в существующем положении, состоянии театра. Здесь, в лаборатории, в школе, разрабатывать новую формулу театра. Прежде всего, не нагружая молодых только грузом традиции, а еще и вслушиваясь в голоса нового поколения, доверяя им. Педагог, который снова становится молодым, встает на колени, преодолевая гордыню, и начинает вместе с детьми играть в кубики — по их законам, но сохраняя и передавая самый дух игры.

Вслушайтесь во фрагмент одного интервью Брусникина, здесь видна его педагогическая стратегия — не формировать мировоззрение студентов, а вслушиваться в их миропонимания, предлагая им задачи по их, а не своему, нраву:

«Они более свободны, чем мы. Наша свобода во многом была построена на копировании, заимствованиях. Был институт кумиров: Высоцкий, Даль, Ефремов, „Современник“, Таганка. У нынешнего поколения нет кумиров. Они работают на чистом поле. Они никому не завидуют. Когда ты их спрашиваешь, в какой театр они хотят попасть, у них нет ответа. Идет обновление, они не хотят встраиваться в систему. И они хотят попасть в свой театр, в театр своей мечты».

Есть такая традиция в Школе-студии МХАТ — на закрытых капустниках (Дне первокурсника) студенты в том числе пародируют спектакли МХТ и театральной Москвы, и делают это часто зло и беспощадно. Так вот курс Брусникина — тот курс, что станет легендой в скором времени, — некогда довольно ядовито спародировал экстремальных «Отморозков» Кирилла Серебренникова, своих «предков», «дедов» по Школе-студии МХАТ. В сущности, показав, что и это уже прошлое театра, отжившее, хоть и находится в статусе must see.

В том и дело, что Дмитрий Брусникин ушел в педагогику, чтобы формировать новые отряды. Он преобразовывал разочарование в деятельность. И на вопрос, что не нравится в театре, начинал не привычно, как многие, бухтеть и заходиться в праведном гневе, раздавая направо и налево язвительные характеристики в духе «раньше были дубы, а теперь пни», а делать дело, выращивать новые дубы. Что-то не нравится в современном театре? Не шельмуй других, делай свое, оппозиционное. Позитивная программа, позитивная повестка.

Курс Кирилла Серебренникова что-то пробил в системе Школы-студии МХАТ, показал, как поменялось время. Колоссальные успехи «Седьмой студии», по признанию Дмитрия Брусникина, заставили и его пересмотреть свои взгляды на образование. Оставшись в одиночестве после ухода сопартнера по курсу Романа Козака, Брусникин обрел, видимо, не столько самостоятельность, сколько груз ответственности за свое театральное время:

«Недавно сходил на один прославленный спектакль. И был невероятный раскол во мнениях, буквально баррикады. Эстетический раскол с коллегами, с тем, с кем мы работаем в одном театре. А я увидел старый театр. Слышал классический текст тысячу раз, он мне кажется ужасно запоздавшим. И театр отстал, и разбор ролей картонный. Я не слышу ни одной живой интонации, текст не работает. И мне кажется, что зрители только лишь по инерции восхищаются. Что-то должно меняться в методе. И любому театру сегодня надо сесть за ученическую скамью. Надо обучаться заново. Мы не прошли за партой многие театральные методы, которые были закрыты от нас в советское время».

Вот это принципиально важно: Брусникин ушел в педагогику, не как обычно уходят из большого спорта на тренерскую работу. Нет, в нем горел ефремовский дух бунтарства, он ушел с головой в преподавание, чтобы заниматься «подрывной» деятельностью, чтобы выковывать театру новый голос. Он восхищался молодостью, чуть ли не завидовал их свободе, трансформируя эту зависть в помощь.

Известен один красноречивый факт: один из студентов мастерской Брусникина был сохранен, не изгнан из Школы, потому что Марина Брусникина сказала Дмитрию, что в случае его ухода она подаст на развод. И это не шутка, не фраза. За такими отношениями — неистовство преподавания, одержимость.

Я имел возможность наблюдать за Брусникиным в быту. Честно говоря, в последние годы очень часто было ощущение, что он намеренно себя загоняет в разные авантюры, сам до конца не понимая, куда идет. Открытость в контакте со студентами достигала такой широты, что в какой-то момент педагог просто не успевал все контролировать и отслеживать. Уставал чудовищно. Приходил ко мне в кабинет, садился и полчаса просто рассказывал, как дела у мастерской. Я думал, зачем он мне это рассказывает, я почти все это знал и так. Потом понял: он таким образом отдыхает, есть возможность присесть.

Сердечная недостаточность… Да он просто загнал себя в попытках успеть за резко меняющимся ландшафтом театра, боялся не успеть, боялся замусориться, заплесневеть. И глупым будет тот, кто подумает, что это — заискивание перед молодостью, вспомнит строчку Есенина. Да нет же. Тут желание противоположное — нужно было окружить себя молодостью, чтобы не отстать от стремительно меняющегося времени, просто чтобы элементарно не помереть в одиночестве. И ведь сработало: на панихиде в МХТ было столько молодых. Толпы, стайки молодых у гроба мастера, для которых это прощание станет навсегда их персональной «речью у камня».

Это была намеренно выращенная гиперответственность за свое театральное время. Наверстать для себя упущенное через передачу духа свободы другим — молодым, новым, будущему театра.

Брусникин постоянно говорил о том, как академический театр не успевает за током времени, как пробуксовывает, как не умеет замечать и быстро реагировать на новшества и технологические прорывы. Он восхищался прежде всего многообразием, многосоставностью, пестротой нового театра, когда то тут, то там возникали безумные идеи, подходы, терминология, формировались новые творческие лидеры. И если их нельзя было переманить на сторону большого репертуарного театра, то пусть они будут введены в систему образования. 

Так на легендарном курсе появился интерес к современной пьесе. Со студентами работали Юрий Квятковский, Семен Александровский, Дмитрий Мелкин, другие. На курс пришел Максим Диденко и поставил свои первые московские спектакли. Это был антивоенный театр художника — «Второе видение» по картинам Михаила Ларионова и Натальи Гончаровой — с апокалиптическими картинами времен Первой мировой, распространявшими свою образность на наше время. И была мощная и тоже антивоенная «Конармия», сделанная как энциклопедия самых разноообразных приемов нового театра, с отсылками к Гротовскому, Мейерхольду, Вахтангову. Студенческий спектакль, на который вышло десять (!) рецензий — небывалый случай даже по московским меркам!

Дмитрий Брусникин совершил мягкую революцию в актерском образовании: по сути, после успеха спектакля его курса «Это тоже я» каждый новый выпуск Школы-студии МХАТ имеет в арсенале спектакль, сделанный в технологии вербатим. Именно успех «Мастерской Брусникина» сделал возможным и полезным включить документальный театр как сущностную и даже обязательную технологию в актерское образование. 

«Это тоже я» появился после серии мастер-классов и непосредственного выхода артистов «в народ», в гущу московских площадей. Вот как об этом рассказывает мастер: «Мы попали в активное время, время гражданских позиций. Люди на улицах активно шли на контакт, разговаривали с артистами, хотели анализировать мир, высказывали свое довольство и недовольство, были открыты. И эта открытость передалась и курсу. Тогда не было боязни, а вот сейчас с этим сложнее».

Технология вербатим в отличие от традиционного наблюдения на первых годах актерского обучения позволяет копировать реальность, наблюдая за ней не пассивно, а активно, задавая вопросы своему времени, активно вгрызаясь в реальность, формируя способ высказывания донора информации, вызывая внешний мир на сотворчество, завлекая мир в творческую мастерскую. Сделанный на втором курсе «Это тоже я» выполнил не только учебные и эстетические задачи, он стал гражданской акцией, антропологической практикой, социологическим исследованием россиянина 2015 года. Этот опыт живого и активного соприкосновения с голосом улиц сформировал не просто актерские индивидуальности, а личность, гражданина, анализирующего реальность. Ученики Брусникина были наделены интеллектуальной и чувственной ответственностью за свое время. Точно так же поступил и нынешний курс Дмитрия Брусникина — теперь уже не ограничившись одной Москвой, а проехав по России до Владивостока и обратно. Получившийся спектакль «Транссиб» поражает умением молодых артистов услышать одинокий голос современника и дать ему высказаться, не унижая ни прокуратурой, ни адвокатурой образа.

Невозможно не вспомнить о последних ролях Дмитрия Брусникина. В спектакле Виктора Рыжакова по «Пьяным» Ивана Вырыпаева на сцену выходили два пьяных клоуна — Карл и Густав. На эти роли были намеренно распределены одним руководителем курса в Школе-студии МХАТ два других руководителя — Дмитрий Брусникин и Игорь Золотовицкий. Бенефисные роли исполняли мастера, «наставники молодежи», демонстрируя поразительное свойство самоиронии и каскадной комедийной игры. Своеобразная школа абсурда — взрослые дяди в клоунском гриме с красными носами. Густав и Карл оказывались едва ли не центральными фигурами «Пьяных», и в их нетрезвом лепете, где каждый пытался назначить другого богом, был слышим колоссальный опыт жизни, сопротивляемости, бунтарства. Два мастеровитых артиста с наслаждением рассказывали нам о вкусе жизни и мужской дружбе. Тело сопротивлялось разуму: пытаясь сохранить достоинство и вертикальное положение, они видели свою сверхзадачу в том, чтобы доказать друг другу, что все еще не пьяны, как бы предательски ни вело себя при этом размягченное тело. Золотовицкий и Брусникин играли наивысшую точку эйфории, пьяного экстаза, призрачного восторга, когда, кажется, вот в эту секунду схватишь бога за бороду.

О позднем Дмитрии Брусникине часто за глаза говорили, что он вырос в трибуна, этакого актера-мудреца, изрекающего истины о том, как стоит жить. Этому образу способствовал внешний вид Брусникина за пятьдесят. Режиссер, ученик и соратник по Школе-студии МХАТ Юрий Квятковский сравнивает внешний облик Брусникина с волшебником из компьютерных игр. Мне же видится красиво постаревший и поседевший рок-фронтмен, готовый всякий раз расчехлить свою гитару и сразить молодежь невиданной энергией, неукротимостью.

В позднем Брусникине действительно была такая постоянная нота — он словно бы привык устало и тихо произносить печальные истины. Трибунствовал, так как часто именно сегодня, в 2018 году, приходится доказывать очевидное, повторять, казалось бы, давно пройденное: свобода лучше рабства, человек безусловная ценность, насилие недопустимо, культура не может заниматься войной и проч. Брусникин-педагог принял на себя эту миссию: упрямо напоминать об очевидном.

И эта как раз отеческая манера, грустное признание и удержание прописных истин проявилось с максимальной силой в спектакле Казимира Лиске “Black & Simpson”, с которого началось сотрудничество Дмитрия Брусникина с театром «Практика». Этот глубоко христианский спектакль был сделан по документальному материалу, опубликованному в США, — переписке еще живущих людей. Артисты Антон Кузнецов и Дмитрий Брусникин рассказывали удивительную историю того, как ненависть и злоба медленно вырастают в великую любовь, в героическое милосердие. Отец жестоко изнасилованной и убитой девушки, Гектор Блэк, тратит свои силы на то, чтобы подарить любовь и покой ее убийце и насильнику Айвану Симпсону. И вот тут у Брусникина был сильный момент, где пробивались его человечность, весь опыт мудрости и наставничества. Срывающимся голосом недоумевающий неутешный отец, пытающийся сохранить в себе разум, задает один вопрос убийце, словно вкручиваясь в него как винт: «Пожалуйста, подскажи мне способ, как тебя полюбить, как говорит Господь». Дмитрий Брусникин играл оскорбленного, раздавленного человека, который тратит последние силы, чтобы не запустить в свое сердце злобу и ненависть. Единственная связь с дочерью — это ее убийца. Гектор не копит свои эмоции в себе, чтобы не задымиться от перенапряжения, он усиленно пытается образумить живого — убийцу Айвана, которому нужен другой человек, чтобы демоны не сожрали окончательно его душу. Диалог двух врагов спасает обоих. И вот уже асоциал, наркоман, хулиган и циник Айван Симпсон в исполнении Антона Кузнецова рассказывает Гектору, какие волшебные цветы и растения он вырастил в тюремной камере. Мертвого уже не спасти, но все еще можно спасти живого. Вот это и было содержанием артиста и человека Дмитрия Брусникина — он все еще верил в силу слов и доброго отношения. Он верил в то, что можно, просто говоря правильные вещи, убедить кого-либо без применения насилия. Он верил в целительные свойства искусства. Он верил, что театр хорош тогда, когда его сила может изменить человека. Он верил в то, что человек всегда поймет другого человека.

Каждое 1 сентября Школа-студия МХАТ устраивает общий сбор — некая ритуальная духоподъемная акция, когда можно собраться всему институту вместе и зарядиться на весь год. Ведущие педагоги говорят яркие, запоминающиеся речи. Ни один из таких дней не обходился без речи Дмитрия Брусникина, выступления которого всегда ждали особо. Он говорил сдержанно и требовательно, драматично и зазывно, раскачивая слова и пуская их в воздух с усилием, словно провожая войска на фронт. Запомнились два таких выступления. В одном из них Дмитрий Брусникин призывал, снова не стесняясь напоминать об очевидном: «Мы хотели бы жить в стране, которой не боятся, а которую уважают. Это наше с вами дело — сделать так, чтобы нас уважали». В другом выступлении он говорил об уникальности театра как чудесной институции, в которой, с одной стороны, «очень много беды», а с другой, «только здесь ты и можешь реализоваться». И, видимо, есть между этими антиномиями некая связь: где гибельность, там и спасение. 

Вот это вот «много беды» постоянно приходит в голову, когда думаешь о внезапной смерти Дмитрия Брусникина. В XVIII веке в России любили украшать могилы «типовой» скульптурой — каменным стволом срезанного, спиленного дерева. Смерть корневого артиста Художественного театра в столь неожиданный час, на заре нового дела, напоминает этот образ. Прав артист: в театре очень много беды, неблагополучия, несправедливости. Слишком дорога цена за прорывы в реальность и дерзновение быть другим, быть бунтарем, осмысленным и ответственным художником. Реальность за пределами театра настолько кошмарна, что первый, кто за нее расплачивается — это художник, который не может не реагировать, не может сделать холодным, равнодушным свое сердце. Если артист перестает за все переживать, он перестает быть артистом. Художник всегда становится жертвой. И это слишком дорогая расплата за желание жить интенсивно и интересно, рядом с молодостью.

Очень хочется, чтобы Художественный театр и Школа-студия МХАТ продолжали жить в этой художественной вере Дмитрия Брусникина, в которой он был ревностен и неистов.
Живая школа, Ольга Егошина, Театрал, 14.11.2018
Наблюдатель, Канал Культура, 18.09.2018
Здесь и сейчас, Страстной, 10, 13.09.2018
Метод Силюнаса, Анастасия Арефьева, Экран и сцена, 4.09.2018
Мастер Брюс. 15 дней без Дмитрия Брусникина, Татьяна Лисина, Театр, 24.08.2018
Смерть — не повод для восторгов, Андрей Максимов, Российская газета, 19.08.2018
Тихий лидер, Павел Руднев, Петербургский театральный журнал, 17.08.2018
Весенне-летний призыв, Алена Карась, Кольта, 17.08.2018
Ушел, когда все было впереди, Зонд новости, 13.08.2018
Большой человек, Известия, 10.08.2018
Учитель музыки в Художественном театре, Елена Дьякова, Новая газета, 10.08.2018
Щербаков: Брусникин прекрасно понимал душу артиста, Национальная служба новостей, 10.08.2018
Мастер и человек. Кем был Дмитрий Брусникин, Евгений Соколинский, РБК, 10.08.2018
Умер режиссер Дмитрий Брусникин, Глеб Ситковский, GQ, 10.08.2018
Мастер верности и поиска, Олег Фельдман, КоммерсантЪ, 9.08.2018
Маяковский-POST, Журнал «Театр», 9.07.2018
Без сюжета нельзя, Вечерняя Москва, 20.06.2018
Полифония судеб, Будущее театральной России, 19.04.2018
«Дядя Облей», Будущее театральной России, 19.04.2018
Школа-студия МХАТ в Хакассии, Вести-Хакассия, 4.04.2018
Саяногорск погрузился в «РусалФестиваль#Театр», Первое городское (Саяногорск), 4.04.2018
Королева танца, Суббота (Рига), 22.12.2017
К юбилею И.  Н.  Соловьевой, Экран и сцена, 16.11.2017
Новая Сибириада, Коммерсант-Стиль, 29.06.2017
Русал привез в Саяногорск артистов молодежного МХАТа, Первое городство телевидение Саяногорска, 26.06.2017
Молодой МХАТ на иркутской сцене, Областная газета (Иркутск), 7.06.2017
Театральный экстаз, «Причулымский вестник» (г. Ачинск), 13.05.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Отсебятина (Ярославль), 27.04.2017
Колыбельная Распутина, Аргументы недели, 30.03.2017
Высокий средний уровень, Русский репортер, 29.03.2017
Старикам тут место, Такие дела, 17.03.2017
Здесь и сейчас, Кристина Матвиенко, Colta.Ru, 7.03.2017
Король Лир оценен на отлично, Вечерняя Москва, 22.02.2017
Вся жизнь в искусстве, КультМск, 10.02.2017
«До и после» сцены, Светлана Наборщикова, Известия, 31.01.2017
Брусникинцы пригласили на чай, Алексей Аджубей, Независимая газета, 31.01.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Ревизор.Ру, 28.01.2017
Что движет светилами, Марина Токарева, Новая газета, 24.10.2016
Все премии ведут в Рим, Российская газета, 16.10.2016
«Горький. Дно. Высоцкий», Свободная пресса, 15.09.2016
Антон Гетман: «Второй Большой театр строить не буду», Екатерина Васенина, Новая газета, 24.08.2016
Дмитрий Брусникин: «Не может быть традиционного театра», Петербургский театральный журнал, 22.08.2016
Пазл из слоновой кости, КоммерсантЪ, 22.07.2016
Опера за горизонтом, Алена Карась, Российская газета, 20.07.2016
«Всегда стараюсь оставлять форму открытой», КоммерсантЪ — Воронеж, 16.06.2016
Студийцы МХАТа подмигнули Сталину, Российская газета, 14.06.2016
«Бронзоветь — это не интеллигентно», Т. Владимирова, КоммерсантЪ — Lifestyle, 8.06.2016
О старости – с любовью и без грусти, Республика Татарстан, 6.06.2016
Мир под названием «Молодость», Эксперт Татарстан, 6.06.2016
Ольга Привольнова: «Вот люди, вот поезд, и что нам вместе дальше делать», Школа документального кино Марины Разбежкиной, 27.02.2016
«Сашенька, как мы скучаем по тебе…», Санкт-Петербургские ведомости, 15.02.2016
Чужая жизнь, Алексей Гончаренко, Лучший из миров, 2.02.2016
Игра с документом, Кристина Матвиенко, Лучший из миров, 2.02.2016
«Ответственность перед зрительным залом мобилизует», Ольга Егошина, Новые Известия, 2.02.2016
Молодые таланты МХАТа, Патриоты Нижнего, 13.01.2016
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
Постигая секреты магического языка, Литературная Россия, 20.11.2015
Дифирамб: Евгений Писарев, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 11.10.2015
Театр для жителей города, Мослента, 15.09.2015
Заметка о любви, Театрон, 14.09.2015
«В театре главное, чтобы все было про человека», Андреа Поркедду, Новые известия, 21.07.2015
Пространство сновидения, Экран и сцена, 16.07.2015
МХАТ с доставкой на дом, Мичуринская мысль, 3.07.2015
Эта дорога ведет к театру?, Григорий Заславский, Независимая газета, 2.07.2015
«Побеждает разум, а не мракобесие», Иркутский репортер, 30.06.2015
Времени нет, Восточно-Сибирская правда, 26.06.2015
На московскую сцену можно подняться в Иркутске, Телекомпания „Аист“, Иркутск, 25.06.2015
Поступай как знаешь, ТеатрAll, 19.06.2015
Не радужное прошлое, Театрал, 16.06.2015
Переворот сознания, Театрал, 16.06.2015
Кристальный слон, Сигма, 10.06.2015
«Без тебя скучно!», Новые известия, 9.06.2015
Топ-5 спектаклей июня, The Vanderlust, 3.06.2015
Отзыв. Отклик. Ну, как-то так…, Марина Дмитревская, Петербургский театральный журнал, 3.06.2015
Другое Волоколамское шоссе…, Истринские Вести, 24.05.2015
Между прошлым и будущим, Литературная Россия, 22.05.2015
Prigov's Works Put The'Revolt' Into Revolution, Джон Фридман, The Moscow News, 20.05.2015
"Уж какая тут свобода…, Анна Банасюкевич, ПТЖ, 10.03.2015
Дифирамб с Игорем Золотовицким, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 8.03.2015
Маска из глины, Start Up СТД РФ, 13.02.2015
Переворот, Татьяна Лисина, Русский журнал, 31.01.2015
Плач по Конармии и земле, Санкт-Петербургские ведомости, 26.01.2015
Культурная «Революция», Кира Владина, Ваш досуг, 19.01.2015
Музыка революции, Рабкор, 18.01.2015
Фолкнер. Тишина, OpPeople, 11.01.2015
От топота копыт, Камила Мамадназарбекова, Лехаим, 9.01.2015