РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-39-36 (учебный отдел)
+7 495 629-32-13 (ректорат), + 7 495 629-86-56 (касса)
E-mail: public@mxat-school.ru

| дмитрий брусникин — о новом сезоне в «практике» и депрессии двадцатилетних |

Дмитрий Брусникин — о новом сезоне в «Практике» и депрессии двадцатилетних

The Village, 24.06.2016
Настя Курганская



Весь прошлый год Мастерская Дмитрия Брусникина — выпускники его актёрского курса в Школе-студии МХАТ — играли спектакли и организовывали театральные и междисциплинарные проекты на разных площадках Москвы. В начале июня стало известно, что одна из самых знаменитых театральных трупп Москвы обретёт постоянное место и с нового сезона станет главным резидентом театра «Практика». The Village поговорил с Брусникиным о новых работах, современной драматургии и о том, зачем люди ходят в театр.

О театре «Практика» и ближайших планах

—Прежде чем говорить о будущем, следующем сезоне и планах, хочется спросить, как вы определяете «Практику»? Какой это театр для театральной среды Москвы, страны и лично для вас? Современная драматургия и важность фигуры драматурга — его главные особенности?

— На мой взгляд, это уникальный театр, как и, например, «Театр.doc». «Практика» возникла при невероятной энергии, энтузиазме и таланте Эдуарда (Боякова, создателя «Практики». — Прим. ред.), но естественным образом. Просто пришло время и появилась потребность в таком небольшом театре, основой которого является драматург. Потому что площадки для драматургов в Москве, в общем, не было. Ситуация и сейчас довольно сложная — не очень понятно, каким образом авторам пробиваться на театральную сцену, поскольку у крупных государственных театров и их руководителей своя художественная политика и внутренние специфические проблемы.

Конечно, я не могу сказать, что в Москве не ставят современную драматургию. Ставят. Но это не основное направление работы театров. А Эдуард создавал именно такое место — театр современной драматургии. Потом эту эстафету подхватил Иван, и в какой-то момент «Практика» стала театром автора и режиссёра Вырыпаева, в ней игрались практически все его пьесы. Это тоже был невероятно интересный опыт. Сейчас настал какой-то иной новый этап: мы попытаемся услышать то, что было в этом театре при Эдуарде, при Иване, как-то это компилировать, развивать и двигать дальше, потому что «Практика», безусловно, — уже знаковое место для Москвы. Я чрезвычайно благодарен и руководству театра в лице директора Юрия Милютина, и Департаменту культуры в лице Кибовского, которые предложили нам, Мастерской, этот вариант — стать резидентами театра.

— Получается, концепцию театра вы видоизменять не будете?

— Понимаете, театр — настолько живая и подвижная вещь, что концепция возникает от того, что там происходит: кто ставит и кто ставится, когда, с кем, кто приходит смотреть. Таким образом и возникает концепция в современном театре.

— А кто, по-вашему, ходит в «Практику»?

— Это любопытно. Я всегда вижу очень интересные и умные лица, всегда очень много молодёжи. При этом не могу сказать, что в этом небольшом зале сидит только молодёжь. Думаю, это люди, которые ходят в театр затем, чтобы слушать, ведь театр — отражение современности. Мне кажется, что эта публика хочет слышать современность и слушает её через театр. То есть она не ходит туда как на ритуал. Очень часто в театр ходят именно так: давно не были, надо сходить, давай спросим знакомых или поищем в соцсетях, что-то найдём. Люди же, которые постоянно ходят в театр, имеют с ним контакт, они отслеживают, каким образом театр реагирует на то, что происходит вокруг. Это диалог, беседа. Это вопрос и ответ.

Мы действительно живём
в каких-то замкнутых системах, будто
в вакууме, варимся
в своей среде

— Мастерская станет основным резидентом театра. Как будет устроена работа, с чего начнёте первый сезон в этом качестве?

— Специфика нашей Мастерской заключается в том, что мы никогда не играли на одной площадке. Мы путешествуем по Москве, играем, как известно, в ЦИМе, в «Боярских палатах», в «Театре.doc», в «Практике», в театре-студии «Человек», даже на заводе «Кристалл» и так далее. Спектакль делается специально для какого-то пространства, и, пожалуй, это станет одним из новшеств для «Практики» — надеюсь, мы сможем использовать не только её сцену, но и перемещать театр в какие-то новые, неизведанные для нас места.

Например, сейчас мы сделали эскиз в «Боярских палатах» — «Кандид» Вольтера. Либретто в стихах написали Катя Троепольская и Андрей Родионов, а Андрей Бесогонов создал к нему, на мой взгляд, совершенно замечательную музыку. Студенты Гали Солодовникой и Полины Бахтиной из «Британки» (Британской высшей школы дизайна. — Прим. ред.) занимались оформлением и костюмами. Классический оркестр из пяти человек исполняет музыку Бесогонова, а актёры Мастерской поют, танцуют и так далее. И мы понимаем, что нам в «Боярских палатах» тесно, как, в общем, будет тесно и в «Практике», поэтому нужно другое пространство. Мы ведём переговоры с разными местами, ищем способы взаимодействия, чтобы делать работы в коллаборации. Так что, наверное, это будет не площадка «Практики», а что-то другое. Но это будет спектакль «Практики» и Мастерской.

В наших ближайших планах — «Чапаев и Пустота» Пелевина в постановке Максима Диденко уже на сцене «Практики», он должен появиться в ноябре. Мы будем доделывать и организовывать премьеру «Кандида». Мы также ведём переговоры и с Иваном Вырыпаевым, который специально для нас заканчивает пьесу. Надеемся, что зимой, после праздников, состоится премьера этой пьесы, которую он сам же поставит. 

— Будут ли инклюзивные проекты?

— Вероятно, да, мы же в этом смысле тоже славны. Но пока всё на стадии переговоров, сейчас говорить об этом преждевременно. Мы продолжаем проект с фондом «Со-единение» — будем играть «Чайку». Это не совсем имеет отношение к «Практике», это спектакль фонда, в котором Мастерская участвует своими силами, актёрами, мозгами и идеями.

— Появится ли в «Практике» своя образовательная программа или другие подобные проекты?

— Да, эта программа тоже в стадии разработки, но она обязательно будет. Главным образом потому, что у нас в Мастерской теперь есть первый курс Школы-студии МХАТ, и весь образовательный процесс, который проходит в Школе-студии, частично будет проходить и в «Практике», и на других площадках.

Мы ещё четыре года назад придумали переносить часть экзаменов в другие пространства — скажем, Пушкинского музея. Там мы сдавали, например, экзамен по сценической речи, когда занимались древними греками. У нас с музеем тесная связь, думаю, мы продолжим это делать и планируем вовлекать в процесс зрителей.

— Таким образом театр привлекает новую аудиторию?

— Если обратиться к философии современного театра, то, конечно, традиционная площадка тесна для него, он начинает экспериментировать, уходит в совершенно разные форматы. Как правило, первый этап этого эксперимента связан с поиском иного пространства. Это тащит за собой и совершенно другие актёрские технологии, документальный театр, вербатим и так далее. А в целом любая идея, которая возникает у организаторов или администрации институций вроде того же Пушкинского музея, связана с тем, что они хотят несколько изменить состав посетителей. То есть да, они хотят привлечь иного зрителя. Все находятся в поисках зрителя. Что это значит? Они ищут контакт. Они тоже ищут контакт с современным зрителем — жителем этого города.

О поколении двадцатилетних и депрессии

— Если посмотреть на спектакли, поставленные по современным пьесам, о поколении нынешних 20-30-летних, получится, что этот молодой зритель — потерянный, довольно никчёмный, бегущий от реальности человек.

— Театр всегда говорит о проблеме. Например, последний спектакль, который мы сделали в «Практике», — «Девушки в любви» драматурга Ирины Васьковской. Это как раз то, о чём вы говорите. А автор, между прочим, очень молодой человек, ей 26 лет. Она анализирует в какой-то степени себя, свою природу и ощущение мира. А, например, Вампилов — это что в этом смысле? В драматургии Чехова разве существуют какие-то надежды? Нет, Чехов пишет о крайних проявлениях безнадёжности.

— Но герои Чехова не такие однозначные и плоские. 

— Поверьте мне, в современной драматургии герои совсем не плоские. Просто они ищут свой язык, который меняет форму подачи и диалога со зрителем. Это всё — предмет исследований. Почему, например, сейчас так популярен фестиваль «Любимовка», почему так много людей приходят на читки пьес? Это потребность зрителя слушать текст. Не смотреть, а слушать. Это тоже очень важно анализировать. Другая интересная тенденция — сейчас очень много молодых женщин-драматургов. Гораздо больше, чем мужчин. Что это означает? Загадка.

— Но вы работаете с молодёжью и теперь у вас молодёжный театр. Вы согласились бы с такой её характеристикой?

— С тем, что у молодёжи существует некое депрессивное состояние? Понимаете, талантливый драматург забирается в душу своего персонажа так глубоко и так разнообразно там существует и вытаскивает оттуда проблемы, что находит всё — и бездонность, и свет, и темноту. Разве можно покрасить одним цветом драматургию Петрушевской, разве она ведёт нас к светлому будущему? Нет. Так и современная драматургия. 

О театре в медиа и сарафанном радио

— Другая тема, которая очень занимает, — это взаимодействие медиа и театра. Люди театра очень заняты и довольно замкнуты, медиа пишут о театре мало, потому что им тоже нужен этот зритель, читатель.

— Люди театра действительно очень замкнутые, это проблема, надо открываться. Но я не думаю, что все такие. У меня есть ощущение, что что-то проходит, наступает нечто другое. Что касается самих спектаклей: я уже давно живу на этой территории и лучшего способа привлечь на неё зрителя, чем сарафанное радио, не знаю. Таким образом и возникает театр, так было всегда: кто-то что-то смотрит, это производит на него впечатление, он рассказывает другим и так далее.

— Сарафанное радио не всегда раскручивает то, что нужно.

— Нет. Зритель бывает разный, но когда он находит свой театр, он его и раскручивает. Разный зритель оттого, что он ждёт от театра специфических вещей. Мы начали наш разговор именно с этого — кто, зачем и как ходит в театр. Либо театр является частью жизни зрителя и он ходит туда, чтобы анализировать, что происходит вокруг, или он ходит, потому что так положено — раз в полгода бывать в театре.

— возвращаясь к публикациям в медиа, в основном это анонсы. Анализ, критические рецензии перестают быть актуальным жанром.

— Да, анализа на самом деле нет.

— Но у театра и медиа много потенциальных возможностей делать что-то вместе с теми же целями — образование и так далее.

— Совершенно согласен. Поэтому мы и пытаемся делать такие истории, в которых открываем двери и говорим: «Приходите к нам на репетиции, участвуйте, создавайте из этого свой журналистский продукт». Для чего, не знаю: для популяризации театра как такового, для своего или его развития. Не знаю, для чего, но важно эти силы призывать. Например, мы делаем с Мастерской проект «Кандида», зовём Британскую высшую школу дизайна, Консерваторию, ансамбль современной музыки, хореографов. Почему мы делаем совместный проект? Потому что мы хотим выйти из запертого пространства.

Мы действительно живём в каких-то замкнутых системах, будто в вакууме, варимся в своей среде. Что ещё может в этом смысле сделать театральное сообщество? Мне кажется, нужно впускать кислород, создавать открытые системы и как можно больше театральных центров, потому что в этом огромном городе мы имеем всего две независимые площадки — Центр Мейерхольда и Центр на Страстном. И то второй можно назвать открытой площадкой условно, потому что, к сожалению, там мало что происходит. Куда может обратиться независимый проект? Нет таких мест, это ужасно. Но движение есть, и я рад, что хотя бы что-то происходит.
Молодой МХАТ на иркутской сцене, Областная газета (Иркутск), 7.06.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Отсебятина (Ярославль), 27.04.2017
Колыбельная Распутина, Аргументы недели, 30.03.2017
Высокий средний уровень, Русский репортер, 29.03.2017
Старикам тут место, Такие дела, 17.03.2017
Здесь и сейчас, Кристина Матвиенко, Colta.Ru, 7.03.2017
Король Лир оценен на отлично, Вечерняя Москва, 22.02.2017
Вся жизнь в искусстве, КультМск, 10.02.2017
«До и после» сцены, Светлана Наборщикова, Известия, 31.01.2017
Брусникинцы пригласили на чай, Алексей Аджубей, Независимая газета, 31.01.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Ревизор.Ру, 28.01.2017
Что движет светилами, Марина Токарева, Новая газета, 24.10.2016
Все премии ведут в Рим, Российская газета, 16.10.2016
«Горький. Дно. Высоцкий», Свободная пресса, 15.09.2016
Антон Гетман: «Второй Большой театр строить не буду», Екатерина Васенина, Новая газета, 24.08.2016
Дмитрий Брусникин: «Не может быть традиционного театра», Петербургский театральный журнал, 22.08.2016
Пазл из слоновой кости, КоммерсантЪ, 22.07.2016
Опера за горизонтом, Алена Карась, Российская газета, 20.07.2016
«Всегда стараюсь оставлять форму открытой», КоммерсантЪ — Воронеж, 16.06.2016
Студийцы МХАТа подмигнули Сталину, Российская газета, 14.06.2016
«Бронзоветь — это не интеллигентно», Т. Владимирова, КоммерсантЪ — Lifestyle, 8.06.2016
О старости – с любовью и без грусти, Республика Татарстан, 6.06.2016
Мир под названием «Молодость», Эксперт Татарстан, 6.06.2016
Ольга Привольнова: «Вот люди, вот поезд, и что нам вместе дальше делать», Школа документального кино Марины Разбежкиной, 27.02.2016
«Сашенька, как мы скучаем по тебе…», Санкт-Петербургские ведомости, 15.02.2016
Чужая жизнь, Алексей Гончаренко, Лучший из миров, 2.02.2016
Игра с документом, Кристина Матвиенко, Лучший из миров, 2.02.2016
«Ответственность перед зрительным залом мобилизует», Ольга Егошина, Новые Известия, 2.02.2016
Молодые таланты МХАТа, Патриоты Нижнего, 13.01.2016
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
Постигая секреты магического языка, Литературная Россия, 20.11.2015
Дифирамб: Евгений Писарев, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 11.10.2015
Театр для жителей города, Мослента, 15.09.2015
Заметка о любви, Театрон, 14.09.2015
«В театре главное, чтобы все было про человека», Андреа Поркедду, Новые известия, 21.07.2015
Пространство сновидения, Экран и сцена, 16.07.2015
МХАТ с доставкой на дом, Мичуринская мысль, 3.07.2015
Эта дорога ведет к театру?, Григорий Заславский, Независимая газета, 2.07.2015
«Побеждает разум, а не мракобесие», Иркутский репортер, 30.06.2015
Времени нет, Восточно-Сибирская правда, 26.06.2015
На московскую сцену можно подняться в Иркутске, Телекомпания „Аист“, Иркутск, 25.06.2015
Поступай как знаешь, ТеатрAll, 19.06.2015
Не радужное прошлое, Театрал, 16.06.2015
Переворот сознания, Театрал, 16.06.2015
Кристальный слон, Сигма, 10.06.2015
«Без тебя скучно!», Новые известия, 9.06.2015
Топ-5 спектаклей июня, The Vanderlust, 3.06.2015
Отзыв. Отклик. Ну, как-то так…, Марина Дмитревская, Петербургский театральный журнал, 3.06.2015
Другое Волоколамское шоссе…, Истринские Вести, 24.05.2015
Между прошлым и будущим, Литературная Россия, 22.05.2015
Prigov's Works Put The'Revolt' Into Revolution, Джон Фридман, The Moscow News, 20.05.2015
"Уж какая тут свобода…, Анна Банасюкевич, ПТЖ, 10.03.2015
Дифирамб с Игорем Золотовицким, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 8.03.2015
Маска из глины, Start Up СТД РФ, 13.02.2015
Переворот, Татьяна Лисина, Русский журнал, 31.01.2015
Плач по Конармии и земле, Санкт-Петербургские ведомости, 26.01.2015
Культурная «Революция», Кира Владина, Ваш досуг, 19.01.2015
Музыка революции, Рабкор, 18.01.2015
Фолкнер. Тишина, OpPeople, 11.01.2015
От топота копыт, Камила Мамадназарбекова, Лехаим, 9.01.2015