РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-39-36 (учебный отдел)
+7 495 629-32-13 (ректорат), + 7 495 629-86-56 (касса)
E-mail: public@mxat-school.ru

| «переворот» в «практике»: слабоумие и отвага |

«Переворот» в «Практике»: слабоумие и отвага

Воздух. Афиша, 27.01.2015
Алексей Киселев

Юрий Муравицкий поставил в «Практике» спектакль-концерт со студентами «Мастерской Дмитрия Брусникина» по Пригову. Алексей Киселев обнаружил в этом неистовом зрелище печальный прогноз на ближайшее будущее.

Помимо стихов, притворяющихся стихами, в кухонно-торжественном наследии короля московского концептуализма Дмитрия Александровича Пригова имеются и пьесы, притворяющиеся пьесами. Еще десять лет назад карикатурные знаки советского прошлого не прошли бы сценический фильтр — всем они казались анахронизмом, да и очень уж хотелось все эти демонстрации с очередями поскорее забыть. Сейчас же, когда в унисон ура-патриотическому неистовству пустеют прилавки в магазинах, а цены на колбасу плавно растут, именно приговские оды слабоумию и отваге пришлись как никогда кстати. До такой степени, что спектаклю Юрия Муравицкого (вообще-то мастерски владеющего игровыми формами драматического искусства) даже не приходится притворяться спектаклем.

На тесных подмостках «Практики» толпа: почти все — студенты «Мастерской Дмитрия Брусникина» из Школы-студии МХАТ, прославившиеся еще два года назад дебютным вербатимом «Это тоже я» на этой же сцене. Все как один в очках и униформе: клетчатые рубашки, заправленные в серые брюки со стрелками, — размноженный лирический герой Пригова, закономерно позаимствовавший имидж у последнего героя отечественной интеллигенции — трепетного физика-лирика, у которого в условиях стремительно меняющейся реальности есть все шансы обрести второе рождение. В центре, как в недавнем шоу Ивана Вырыпаева «Сахар», ударная установка, по краям — гитары с клавишами, позади — экран, изображающий не космические просторы, а неряшливый абрис пустой комнаты (художник — Катя Щеглова). Контекст этих двух видных спектаклей «Практики» — универсального, на сто процентов актерского хита и самого что ни на есть буквального музыкального концерта в духе Гришковца с группой «Бигуди», — кажется, продиктовал не только внешние рифмы, но и смыслообразующую инаковость премьеры. В ней нет рассказывания истории под музыку, но и нет монологов; нет как таковых песен, равно как нет буквальных и внятных актерских перевоплощений. На выходе из этой системы отказов получилась суперчитка, почти статичный радиоспектакль лицами в зал и с интонационным приветом группе «АВИА», постепенно превращающий интеллигентных чтецов в шаманов, совершенно утративших связь с реальностью.

Формально же зрелище состоит из двух сравнительно объемных текстов Пригова — «Я играю на гармошке» («пьеса в постановке с пением и поруганием зрительного зала») и «Переворот» («трагедия для двух репродукторов»). В первом сочинении, фонтанирующем жестоким черным юмором, живописуется универсальная модель зарождения всякого единогласия на примере собственно театральной постановки (в наличии удивительное совпадение с главной сценой в недавней премьере Константина Богомолова «Борис Годунов»); во втором, марширующем fortissimo, — то, чем это единогласие в итоге оборачивается.

Повествование намеренно сумбурно, но, насмотревшись новостей, в нем неминуемо хочется разглядеть прогноз. Революция? Да нет, это просто очередь превратилась в затор, затор — в давку, давка — в побоище. Или если учесть, что действие разворачивается на Красной площади, может, это и есть вот такая вот революция на ровном месте, бессмысленная и беспощадная? Красота, равно как и печаль, в том, что ответа нет и быть не может. Вместо ответа репродуктор из «Переворота» транслирует что-то вроде «Бррр-крррр-хрррр». И единственно очевидное в этой неразберихе — духоподъемная и вместе с тем животная стихия коллективного шествия под «лозунгами, на которых начертаны лозунги» на фоне повсеместных сентенций, исчерпывающе спародированных Приговым в другом своем опусе: «Народ с одной понятен стороны. С другой же стороны он непонятен». Композиция спектакля как бы намекает на исторические закономерности: после песни у костра впору и вакханалию учинить. С тем чтобы дальше, успокоившись, вернуться в исходное положение и несколько виновато констатировать: «Мы ведь ничего такого особенного и не хотели».

По Пригову, театр заканчивается там же, где начинается, — «с определенного места». И речь идет, конечно, не о гардеробе, а о той части тела, емкое ненормативное именование которой значится на обложке альбома «Аукцыона» двадцатилетней давности (именно эти мелодии и ритмы явственно отзываются в музыкальном решении спектакля). Если и есть в этой картине мира хоть что-то отрадное, так это ее рама — качающая энергия брусникинцев, помноженная на нокаутирующую иронию (не только авторскую и режиссерскую, но и во многом исполнительскую), которой так не хватило их недавней работе с Максимом Диденко.

К спектаклю можно предъявить кучу претензий — неумение грамотно разобрать не самый простой поэтический текст, излишняя суета, абсолютно неуместный задник, но на все это закрываешь глаза. Потому что решение заменить актерскую игру ритмическим чтением, а внешнюю динамику музыкальной оказалось удивительно точным. Что толку играть персонажей и ситуации, которые сами себя горазды играть? Пригов в кульминации «Переворота», обнаружив себя в рядах демонстрантов, отдается на растерзание толпе, которую сам же сочинил, и тщетно заклинает невидимую грань между реальностью и художественным произведением: «Нет ничего! Ничего нету!»

Нынешняя действительность на шаг опережает самые отчаянные вымыслы, больше всего она похожа на заколдованный портал между телеэфиром и сорокинскими антиутопиями, — и ее стало просто технически невозможно изобразить достоверно. Тут-то и пришлись впору опыты «Театр.doc» с ноль-позицией, инструментарий постдрамы и сказовые модели Ивана Вырыпаева, в сумме составляющие условный учебник актерской неигры, сшибающей барьеры недоверчивого восприятия. Брусникинцы, ставящие и Достоевского, и красочные уличные представления, и новую драму, и вербатимы, и пластические перформансы, теперь добавили в копилку вот этот неспектакль — про восстающий из пепла прошлого великий и могучий русский тоталитаризм. И если логика развития себе не изменит, в обозримом будущем самая прогрессивная труппа города будет блистать в подпольном спектакле по Зощенко.
Колыбельная Распутина, Аргументы недели, 30.03.2017
Высокий средний уровень, Русский репортер, 29.03.2017
Старикам тут место, Такие дела, 17.03.2017
Здесь и сейчас, Кристина Матвиенко, Colta.Ru, 7.03.2017
Король Лир оценен на отлично, Вечерняя Москва, 22.02.2017
Вся жизнь в искусстве, КультМск, 10.02.2017
«До и после» сцены, Светлана Наборщикова, Известия, 31.01.2017
Брусникинцы пригласили на чай, Алексей Аджубей, Независимая газета, 31.01.2017
Горький. Дно. Высоцкий, Ревизор.Ру, 28.01.2017
Что движет светилами, Марина Токарева, Новая газета, 24.10.2016
Все премии ведут в Рим, Российская газета, 16.10.2016
«Горький. Дно. Высоцкий», Свободная пресса, 15.09.2016
Антон Гетман: «Второй Большой театр строить не буду», Екатерина Васенина, Новая газета, 24.08.2016
Дмитрий Брусникин: «Не может быть традиционного театра», Петербургский театральный журнал, 22.08.2016
Пазл из слоновой кости, КоммерсантЪ, 22.07.2016
Опера за горизонтом, Алена Карась, Российская газета, 20.07.2016
«Всегда стараюсь оставлять форму открытой», КоммерсантЪ — Воронеж, 16.06.2016
Студийцы МХАТа подмигнули Сталину, Российская газета, 14.06.2016
«Бронзоветь — это не интеллигентно», Т. Владимирова, КоммерсантЪ — Lifestyle, 8.06.2016
О старости – с любовью и без грусти, Республика Татарстан, 6.06.2016
Мир под названием «Молодость», Эксперт Татарстан, 6.06.2016
Ольга Привольнова: «Вот люди, вот поезд, и что нам вместе дальше делать», Школа документального кино Марины Разбежкиной, 27.02.2016
«Сашенька, как мы скучаем по тебе…», Санкт-Петербургские ведомости, 15.02.2016
Чужая жизнь, Алексей Гончаренко, Лучший из миров, 2.02.2016
Игра с документом, Кристина Матвиенко, Лучший из миров, 2.02.2016
«Ответственность перед зрительным залом мобилизует», Ольга Егошина, Новые Известия, 2.02.2016
Молодые таланты МХАТа, Патриоты Нижнего, 13.01.2016
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
«Началось новое удушение», Радио «Свобода», 13.12.2015
Постигая секреты магического языка, Литературная Россия, 20.11.2015
Дифирамб: Евгений Писарев, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 11.10.2015
Театр для жителей города, Мослента, 15.09.2015
Заметка о любви, Театрон, 14.09.2015
«В театре главное, чтобы все было про человека», Андреа Поркедду, Новые известия, 21.07.2015
Пространство сновидения, Экран и сцена, 16.07.2015
МХАТ с доставкой на дом, Мичуринская мысль, 3.07.2015
Эта дорога ведет к театру?, Григорий Заславский, Независимая газета, 2.07.2015
«Побеждает разум, а не мракобесие», Иркутский репортер, 30.06.2015
Времени нет, Восточно-Сибирская правда, 26.06.2015
На московскую сцену можно подняться в Иркутске, Телекомпания „Аист“, Иркутск, 25.06.2015
Поступай как знаешь, ТеатрAll, 19.06.2015
Не радужное прошлое, Театрал, 16.06.2015
Переворот сознания, Театрал, 16.06.2015
Кристальный слон, Сигма, 10.06.2015
«Без тебя скучно!», Новые известия, 9.06.2015
Топ-5 спектаклей июня, The Vanderlust, 3.06.2015
Отзыв. Отклик. Ну, как-то так…, Марина Дмитревская, Петербургский театральный журнал, 3.06.2015
Другое Волоколамское шоссе…, Истринские Вести, 24.05.2015
Между прошлым и будущим, Литературная Россия, 22.05.2015
Prigov's Works Put The'Revolt' Into Revolution, Джон Фридман, The Moscow News, 20.05.2015
"Уж какая тут свобода…, Анна Банасюкевич, ПТЖ, 10.03.2015
Дифирамб с Игорем Золотовицким, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 8.03.2015
Маска из глины, Start Up СТД РФ, 13.02.2015
Переворот, Татьяна Лисина, Русский журнал, 31.01.2015
Плач по Конармии и земле, Санкт-Петербургские ведомости, 26.01.2015
Культурная «Революция», Кира Владина, Ваш досуг, 19.01.2015
Музыка революции, Рабкор, 18.01.2015
Фолкнер. Тишина, OpPeople, 11.01.2015
От топота копыт, Камила Мамадназарбекова, Лехаим, 9.01.2015