РЕКТОР ШКОЛЫ-СТУДИИ МХАТ — ИГОРЬ ЗОЛОТОВИЦКИЙ

Адрес: Тверская улица, дом 6, стр. 7.
Телефоны: +7 495 629-39-36 (учебный отдел)
+7 495 629-32-13 (ректорат), + 7 495 629-86-56 (касса)
E-mail: public@mxat-school.ru

| игорь золотовицкий: «мхат — это признанный мировой бренд» |

Игорь Золотовицкий: «МХАТ — это признанный мировой бренд»

Мужская работа, 6.03.2018
О русской театральной школе и её традициях, своих учителях, коллегах и учениках рассказывает заслуженный артист России Игорь Золотовицкий, ректор Школы-студии МХАТ, заместитель художественного руководителя МХТ имени А. П. Чехова, директор Центрального дома актёра имени А. А. Яблочкиной.

Текст: Дмитрий Сурмило

— Игорь Яковлевич, как возникло желание стать актёром?
— Родился я и вырос в замечательном, гостеприимном и солнечном Ташкенте. В возрасте 14 лет поступил в театральную студию «Товарищ» Дворца пионеров под руководством чудесного педагога Ольги Фиала. Из стен этого драмкружка впоследствии вышло немало талантливых артистов. Среди них мои друзья Виктор Вержбицкий, Александр Самойленко и другие яркие актёры. В 1978 году закончил среднюю школу и поехал в Москву поступать в театральный институт. К сожалению, не прошёл по конкурсу. Вернулся домой и устроился на работу на авиационный завод учеником слесаря-ремонтника, где в то время собирали первый грузовой самолёт ИЛ76. На следующий год снова отправился в столицу и был принят в Школу-студию МХАТ на курс профессора Виктора Монюкова. Моими педагогами стали Евгений Евстигнеев, Софья Пилявская, Кира Головко, Олег Герасимов и Авангард Леонтьев.

Так началась полная прекрасных моментов учёба. Недавно, впервые за 35 лет, я был на гастролях в родном городе — тёплый приём зрителей, воспоминания о родителях, детстве, общение со старыми друзьями и, конечно же, прекрасная восточная кухня.

— На работу в театр Вас принимал Олег Николаевич Ефремов…
— Да, в 1983 году вместе с Олегом Табаковым, Татьяной Дорониной во МХАТ взяли нас, троих юнцов. Авангард Леонтьев, благодаря которому я вообще попал в театр, дал мне главную роль в дипломном спектакле. Этого могло и не быть, но сработали мои, как я их называю, счастливые билетики. Помните, такие были в советское время в общественном транспорте. У меня в жизни их много. И один из них — Авангард Николаевич, мой учитель, мой друг, мой партнёр, с которым в ближайшее время планируем делать спектакль в МХТ. 

Повезло и в том, что помогали друзья Дима Брусникин, Рома Козак, к сожалению, ушедший, и Саша Феклистов. Они были учениками Ефремова, и тот их спросил, кого со следующего курса можно брать. Они назвали нас. Позже Григорий Мануков уехал во Францию, Егор Высоцкий, актёр, музыкант и режиссёр — в Германию, став прекрасным драматургом. А другой мой однокурсник Алексей Шипенко живёт в Берлине. В девяностые и нулевые только ленивые не ставили его пьесы. Он — состоявшийся писатель. Кстати, его сын Клим стал режиссёром. Эта преемственность важна, особенно у нас. Жаль, что нет института, который выпускал бы педагогов театральных вузов. Меня это тревожит, потому что потихонечку надо передавать всё накопленное.

— В этом году юбилей — пять лет, как Вы возглавляете родную Школу-студию МХАТ. Работа по душе? Какие новшества в процесс обучения Вы внесли?
— Через год будет уже 40 лет, как в этом пространстве под названием Камергерский переулок я учусь, работаю и вот ещё чиновником стал. Поэтому не приходится говорить, нравится или не нравится быть ректором. Есть пара постулатов, которых я придерживаюсь, из «Мастера и Маргариты» и «Крёстного отца»: «Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!» и, если помните, «…Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться». Всё вместе — это моя жизнь — и ректорство в Школе-студии, и Московский Художественный театр. Поэтому хотелось бы не подвести великих предшественников: Вениамина Радомысленского, который начинал всё в 1943 году, культовых ректоров Олега Табакова и Анатолия Смелянского. Последний передал мне этот знаковый кабинет, дизайн которого создал прекрасный художник театра Ленком Олег Шейнцис, и вымпел, который вы видите. В 2018-м Школе-студии — 75! Привнесло ли моё ректорство что-то новое? Не знаю. Время поменялось, время само внесло изменения. Не мне судить, удалось ли что-то сделать. Главное, мы сохранили лидирующие позиции, в чём заслуга всего коллектива. Можно гордиться педагогическим составом, современными специализациями. Например, открытыми Смелянским кафедрами: «Менеджмент и продюсирование исполнительских искусств» во главе с генеральным директором Большого театра Владимиром Уриным, «Экономика искусства и культурной политики» под руководством доктора наук Александра Рубинштейна, «Технологии художественного оформления спектакля» во главе со Станиславом Бенедиктовым, «Искусствоведение» под патронажем моего учителя Видмантаса Силюнаса. Руководители актёрских курсов — действующие режиссёры, актёры Евгений Писарев, Виктор Рыжаков, Дмитрий Брусникин, мы с Сергеем Земцовым. В Щукинском училище педагоги проходят через все курсы, в этом что-то есть. У нас же сохранилась традиция, когда руководитель ведёт курс со своей командой до выпуска.

Недавно ушёл великий русский актёр и педагог Алексей Баталов, интеллигент и величайший гуманист… Какое счастье, что, когда мы выпускались, он был председателем ГЭК. Воспитанный Анной Ахматовой, как он блестяще говорил, как формулировал, как относился к профессии. И это надо помнить, сохранять. У нынешних студентов возможностей гораздо больше. Но при этом бывает, что они не смотрели «Даму с собачкой» или «Асю Клячину…».

— Вы преподавали актёрское мастерство во Франции. Как это получилось?
— Это было во времена, когда нужно было зарабатывать деньги, как-то семью содержать. И, если говорить про удачу, то переводчица нашего спектакля «Чинзано», с которым мы объездили почти всю Европу и Америку, была актрисой и предложила нам провести мастер-классы во Франции. Конечно же, все согласились. Преподавали в очень хорошей школе актёра Нильса Ареструпа из труппы Питера Брука в Париже. Он потрясающий актёр, абсолютно русского характера, на мой взгляд, один из лучших Лопахиных, которых я видел в знаменитом спектакле Питера Брука «Вишнёвый сад». Когда он открыл частную школу, решил поэкспериментировать с нами и ему понравилось. Так мы на протяжении шести лет преподавали в Европе. Там существуют свои традиции. Но систематизированного образования, которое создал К. С. Станиславский, нигде в мире нет. Есть прекрасные школы, например, в Парижской консерватории, с которой мы в прошлом году делали обмен, или в Страсбургской государственной консерватории, но они, скорее, исключения из правил. Раньше любому талантливому мальчишке или девчонке из любого города нашей страны было доступно бесплатное театральное обучение. 

И эта система давала такое качественное гуманитарное образование, что даже если у тебя не получилось реализоваться в профессии, ты всё равно мог найти себя в чём-то другом. Я вижу, какими глазами смотрят на присущий только нам уровень подготовки студенты из-за границы, когда приезжают на стажировку. Недавно в очередной раз у нас побывали американцы в рамках международной 20-летней программы сотрудничества с Гарвардским университетом. Они приезжают сюда весной с театром Юджина О’Нила из Детройта, Чикаго, Иллинойса. Программу будем продолжать.

— Здорово, что при нынешних политических перипетиях культурный обмен сохраняется, и МХАТовские традиции расходятся по всему миру.
— МХАТ — мировой бренд, такая культурологическая основа. Его все признают. Я вам скажу, что Голливуд держится на системе Станиславского и образован, в том числе выходцами из России. “Warner Brothers”, мхатовец Михаил Чехов непосредственно были у истоков Голливуда. Все знаменитые американские актёрские школы Ли Страсберга, его сына также основаны на великой русской школе. Горжусь безмерно, что связан с этим пространством — МХАТ. 
Начало учебного года в Школе‑студии МХАТ

— Вашими однокурсниками были люди, ставшие известными актёрами. Поддерживаете ли связь с ними?
— А как же. Про всех моих однокурсников всё знаю. Какой курс считается удачным, как думаете? Так вот, если по истечении десяти лет хотя бы 10% занимается приобретённой профессией, значит, выпуск состоялся. Из моего курса более 10% остались в профессии. 

— Кого из своих учеников особенно выделяете?
— В 1989 году, через шесть лет после окончания альма-матер, Авангард Леонтьев предложил мне преподавать актёрское мастерство у него на курсе в Школе-студии МХАТ. Это был курс, на котором учились Анастасия Заворотнюк, Сергей Шнырёв, Дмитрий Щербина, Алексей Зуев, Максим Дрозд, Егор Позенко. Чуть позже — Олеся Судзиловская, Яна Колесниченко, Денис Суханов и многие другие. В 2006 году вместе с Сергеем Земцовым, как художественные руководители, выпустили свой первый курс. Среди его выпускников Максим Матвеев, Никита Панфилов, Екатерина Вилкова, Пётр Кислов, Павел Ворожцов, Юлия Галкина, Анна Бегунова, Наталья Попенко, Ксения Князева, Александр Девятьяров, Антон Шагин. Я всеми горжусь! Чего говорить про известных, они и так известны. Душа болит за тех, кто менее устроен. Дай Бог им дальше развиваться. В МХТ целое поколение наших с Сергеем Ивановичем воспитанников, которые задействованы в репертуаре, и без них театр просто остановится. Назову их имена: Андрей Бурковский, Артём Волобуев, который играет по 26 спектаклей в месяц, Алексей Краснёнков, Армен Арушанян, Юлия Ковалёва и Алексей Кирсанов.

— Меня лично поразила игра Антона Шагина в экранизации «Бесов» Фёдора Достоевского, «Ямы» Александра Куприна. Насколько мощно и талантливо. Он живёт в игре, у него все эмоции на поверхности, всё играет через себя…
— Антон — уникальный человек, самородок, у него невероятная энергозатратность, выкладывается на 150 процентов.

— У Вас немало режиссёрских работ…
— Немало — это громко сказано. Их как раз немного. В Париже, а потом и в родном МХТ ставил «Женитьбу», «Башмачкина» по гоголевской «Шинели» с Сашей Феклистовым в главной роли, «День рождения Смирновой» и «Любовь» в учебном театре. В планах постановка пьесы про пожилых людей. Признаюсь, немного страшно начинать репетиции с великими актёрами МХТ во главе со Станиславом Любшиным, хотя я со всеми в прекрасных отношениях.

— А за счёт чего выживает театр?
— Как известно, смерть театра предрекали ещё без малого гоо лет назад, когда появился паровоз братьев Люмьер, потом, когда появился телевизор, когда в нашу жизнь пришёл компьютер и так далее… Нет ничего более удивительного и волшебного, чем общение от живого к живому, ничего невозможно изобрести, что бы могло заменить это уникальнейшее явление, некое волшебство, таинство, которое создаётся здесь и сейчас на глазах зрителя, становящегося непосредственным участником действа, которое больше никогда не повторится. И в этом волшебстве, как и во всём мире, рождается новое, меняется сама интонация. Великие театральные деятели её меняли: Станиславский, Мейерхольд, Любимов, Ефремов, Эфрос…

— Но ведь это надо рассматривать в привязке ко времени?
— И ко времени, и к поколению. ..

— Олег Павлович в театре служит дольше, чем мы с Вами живём на этом свете. Может быть, он — экспериментатор и никогда не боялся рисковать?
— Знаете, чем отличается Табаков от других? Он вне зависимости от своего опыта, возраста имеет абсолютно современный слух на таланты. Как на актёрские, так и на режиссёрские. Карбаускис, Богомолов, Женовач, Гинкас, Бутусов, Каменькович, Рыжаков, Гришковец были приглашены им в МХТ. 

Повторюсь, у него уникальнейшее чутьё на правду сегодняшнего дня. И, действительно, он ничего не боялся, и не боится. А это очень трудно — отказаться от того, что привычно. Чем больше актёр, тем острее у него проблема разнообразия. Все великие актёры ждали, когда придёт другой режиссёр, чтобы какую-то шелуху снял, раскрыл их с иной стороны.

— Вы — заместитель художественного руководителя МХТ имени А. П. Чехова. Что входит Ваши обязанности?
— Главное, не подвести Табакова. Каким бы я заместителем не был — первым, вторым, третьим, всё равно за всё отвечает Олег Павлович, потому что театр — дело достаточно диктаторское. За то, что здесь происходит, ответственен художественный руководитель. Заместить его невозможно. Помогать ему можно каким-то образом, подставлять плечо, разгружать его… И, конечно, приятно и ответственно, когда в какой-то степени тебе доверяют, с тобой советуются, тебя зовут на просмотры спектаклей, интересуются твоим мнением. Табаков не хочет, чтобы с ним соглашались, говорит: ты мне скажи не то, что мне нравится, а то, что мне не понравилось бы.

— Наверное, это мудрость руководителя.
— Мало сказать — мудрость. Даже если не брать в расчёт актёрские качества таких, как он, как Ефремов, это отдельная ипостась их таланта, но талант их, как театральных деятелей, будут изучать, потому что он сродни какому-то повороту внутри театра. Я говорю про интонацию, которая меняется, а они — люди, изменившие отношение к театру. Табаков не зря называет себя кризисным менеджером, не зря он считает, что самые счастливые дни, когда из кабинета видна очередь за билетами в театр. Организовать и почувствовать, что именно этот спектакль надо ставить, и именно на него будет аншлаг — это тоже талант. Сколько обвинений было в сторону Табакова как со стороны интеллектуалов, так и со стороны мракобесов…

— А самому ещё хочется выходить на сцену? Что-то конкретное сыграть?
— Актёр — уникальнейшая профессия, потому что он всегда недоволен, всегда жаждет работать, не хочет в отпуск, не хочет выходных, лишь бы ему дали порепетировать что-нибудь. Такого у меня никогда не было, чтобы что-то конкретное мечтал сыграть. Всегда хотелось поработать с талантливыми людьми, потому что это важнее. Как говорили классики, можно и телефонную книгу играть так, что дух захватит, а можно и классику играть, что мухи будут дохнуть от скуки. Поэтому я никогда не думал, что одной из моих лучших ролей последних лет будет Павел Лебедев в «Иванове» в постановке Юрия Бутусова. Жалко, что не получилось подольше поиграть этот спектакль. Разве я мечтал об этом? Нет. Просто однажды Палыч и Юра говорят, не хочешь Лебедева? А его потрясающе играл народный артист СССР Андрей Попов, один из любимых актёров! Он был замечательным, невероятно добрым человеком, великим актёром. Или вот сейчас играем две пьесы Ивана Вырыпаева. Я всю жизнь работал только с друзьями — начиная с Ромы Козака, когда мы с ним в начале девяностых делали «Чинзано», и, заканчивая «Женитьбой», которую я поставил в МХТ семь лет назад, и которая до сих пор идёт с успехом, что радостно. Меня всё время окружали люди, с которыми я дружу. Это не значит, что мы не могли поссориться и послать друг друга, но это мои друзья, и этим всё сказано! В театре на незанятость мне грех жаловаться. А по поводу кино… Я работал с хорошими режиссёрами — с Сергеем Бодровым-старшим, Павлом Лунгиным, Василием Пичулом и многими другими… Но, чтобы было чем гордиться, как в театре, такого нет. Хочется верить, что мои лучшие роли в кино ещё впереди.
Игорь Яковлевич Золотовицкий

— Вы директорствуете в Центральном доме актёра имени А. А. Яблочкиной. Чем живёт сегодня это сообщество?
— Сейчас там идёт капитальный ремонт большой сцены. Деньги дал наш с Вами земляк — предприниматель и меценат Алишер Бурханович Усманов, а также Михаил Михайлович Задорнов. К сожалению, стройку можно начать и трудно закончить. Но это будет хорошее пространство, и, несмотря на то, что в Москве много театров, свободных площадок, где можно поэкспериментировать молодёжи, не хватает. Многие театры зарождались именно в Доме актёра — вспомнить хотя бы Петра Фоменко, студию «Человек», где репетировали и Серёжа Женовач, и Марк Розовский, и многие другие. Особенно популярен Дом актёра капустниками, юбилеями мэтров.

— То есть у ваших учеников появляется ещё одна возможность проявить себя?
— Не только у моих учеников, а просто у молодёжи. Сейчас время поменялось, если в наши годы все хотели попасть в театры, то сейчас многие выпускники не стремятся в репертуарные театры, хотят быть свободными художниками.

Раньше Дом актёра был таким закрытым театральным клубом, где актёры могли встретиться, пошутить, побалагурить, пообщаться друг с другом в неформальной обстановке, немного расслабиться. А теперь мы вышли за рамки этого, и актёры стали другими, и желания, и даже капустники… Надо, сохраняя лучшие традиции, внести свежую струю современности и дать возможность молодым проявить себя. Надеюсь, что после ремонта это будет современный театральный зал, где можно будет устраивать концерты, предоставлять площадку талантливым спектаклям, проводить творческие встречи.

— Театральная семья — это всегда непросто. Как вы сочетаете личное и актёрское?
— Моя жена Вера Анатольевна Харыбина много лет выступала на сцене Театра Сатиры, теперь во МХТ играет со мной в спектакле и преподаёт в Школе-студии МХАТ. Старший сын Алексей в театре Маяковского служит. Он закончил факультет журналистики МГУ, потом в Щукинском училище поучился два курса, потом у Кудряшова Олега Львовича закончил режиссуру. У него актёрско-режиссёрское образование, поэтому в Маяковке он творит, как актёр, а в разных театрах ставит спектакли. Советов у меня не спрашивает. Это правильно — кумиры в профессии должны быть на стороне, иначе будет тяготить фамилия. Надо, чтобы все говорили: «А, Золотовицкий — это отец Алексея?» (смеётся). Знаете, как Саша Боровский, сын великого Давида Боровского, отвечал по телефону? Он говорил: «Вам отца или самого?». Мой младший сын Саша на третьем курсе у Дмитрия Брусникина. Увлечён. И если меня спросят, что такое счастье, то я отвечу: счастье — это моя семья и моя работа.
Высокий средний уровень, Русский репортер, 29.03.2017
«Побеждает разум, а не мракобесие», Иркутский репортер, 30.06.2015
На московскую сцену можно подняться в Иркутске, Телекомпания „Аист“, Иркутск, 25.06.2015
Дифирамб с Игорем Золотовицким, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 8.03.2015
Актёры – люди зависимые, Аргументы недели, 29.10.2014
Дифирамб Игорю Золотовицкому, Ксения Ларина, Эхо Москвы, 12.02.2011
Осчастливили, Елена Сизенко, Итоги, 4.06.2007
Очень хороший капиталист, Наталия Каминская, Культура, 25.12.2003
Торгующие во МХАТе, Роман Должанский, Коммерсант, 18.12.2003
Табаков и Зудина принесли последнюю жертву, Артур Соломонов, Газета, 17.12.2003
Снежное шоу, Елена Ямпольская, Русский курьер, 17.12.2003
Троянский конь и другие, Алиса Никольская, Театральная касса, 12.2003
Пятки Ахиллеса, Ирина Леонидова, Культура, 16.10.2003
Взятие МХАТа, Екатерина Васенина, Новая газета, 16.10.2003
Искренность важнее профессии, Григорий Заславский, Независимая газета, 14.10.2003
Утомленный Икар, Алена Карась, Российская газета, 8.10.2003
Мы еще повоюем, Александр Соколянский, Время новостей, 8.10.2003
Мифология в песочнице, Роман Должанский, Коммерсант, 8.10.2003
Кому нужен Троянский конь?, Светлана Осипова, Московский комсомолец, 8.10.2003
Евгений Гришковец в «Осаде», Светлана Осипова, Московский комсомолец, 22.09.2003